Найди одно неверное утверждение и отметь его знаком минус при князе

Иван Третий (Окр.мир Плешаков, Крючкова, рабочая тетрадь 4 класс 2 часть)

Сытый голодного (не)разумеет. В (не)обыкновенной тишине зарождается рассвет. (Не)получив на другой день ответа, он послал еще одно письмо. 1) При князе Иване Даниловиче Москва была деревянной и в ней нередко случались пожары. Найдите одно неверное утверждение и отметьте его знаком "-". 1) При князе Иване Даниловиче Москва была деревянной и в ней нередко случались.

Гардарика была и до Рюрика… Миф первый — князь Рюрик, основатель государства Российского. Краткая формулировка предлагаемого мифа. Но есть одна особенная — тайна тайн! Кем был тот первый русский князь Рюрик, с которого, как написано в летописи: В этом году исполняется лет с того года, в который, согласно летописи, Рюрик с братьями пришел княжить к восточным славянам из-за моря, после чего и образовалось государство Русь. А позже — Россия.

Важнейшее событие для нашего государства! Количество мифов в отечественной истории поражает. Но самое интересное, что со временем их количество не убывает — наоборот, они растут как грибы после дождя. Причём наблюдается интересная закономерность, можно даже сказать, круговорот российских мифов в природе. Некоторые из них под давлением политической обстановки или просто за ненадобностью уходят в небытие либо замещаются иными, на данный момент более нужными и актуальными.

Одни оказываются более устойчивыми, другие лишь популярными и не выдерживают проверку временем, третьи, не успевши набрать силу, рассыпаются в прах. Вот о них, о мифах, особенно тех, которые создаются в наши дни, мы и поговорим. Начнём мы с мифа на удивление живучего, стойкого, занявшего прочное место в истории Руси, а позже и России.

Можно сказать, краеугольного камня, на котором зиждется наше прошлое. Интерес к которому, несмотря на его почтенный возраст, не ослабевает. Миф, вокруг которого сломано столько копий, лбов и карьер, что даже представить себе страшно, и эта борьба продолжается до сих пор. Мы не будем участвовать в этой жаркой схватке, просто попробуем взглянуть на эту проблему с иной стороны.

Как вы все, наверное, знаете, князь Рюрик — отважный северный воин, который пришёл на Русь с Заката и стал основателем Русской государственности.

В чём же тогда причина споров, что кипят уже несколько веков? Ведь если спор кипит, причина должна быть, и значит, есть как минимум две стороны спорщиков. Первую сторону знает большинство людей, интересующихся историей. Это так называемые норманисты. И вот он, по большой просьбе наших сограждан, явился в новгородскую землю, навёл там порядок и расширил ее в меру своих возможностей на ту территорию Руси, до которой смогли дотянуться его руки.

Выстроив прочную вертикаль власти, он основал династию, после чего и помер, возможно, надорвавшись от таких непосильных трудов. Одним словом, приобщил дремучих и диких славян к прогрессивным европейским ценностям.

Естественно, людей патриотически настроенных такой подход к делу не устроил, а потому и возникла другая версия — Рюрик никакой не викинг и не норманн, он выходец из земель славян-ободритов бодричей.

Это тоже Запад, только совершенно иной менталитет. Щиты и чубы трещали, не выдерживая напряжения схватки! Уступать никто не. В дело шли самые различные приёмы и приёмчики, вплоть до запрещённых ударов. И если даже борьба на какое-то время утихала, то лишь для того, чтобы вспыхнуть чуть позже и с новой силой.

Если после этого предисловия вы настроились на то, что вот сейчас мы поделимся сокровенным открытием, кем же был Рюрик на самом деле, то вы ошиблись.

Урок окружающего мира, 4 класс по теме «Русь расправляет крылья»

Этот вопрос нас как раз совершенно не волнует. Так что и раскрытия древних тайн не. Ведь на самом деле не в этом, собственно. Главное заключается в ином. Надо взглянуть на проблему под другим углом, и тогда этот вопрос, возможно, перестанет волновать и. Или на Руси всё уже было построено и до него?

Да, возможно, но и к этому вопросу мы вернёмся, правда, уже в другой главе. В этой поговорим о государстве, и о той пользе, которую принёс ему легендарный князь Рюрик в частности. Начнём с того, что государство на Руси существовало задолго до этого самого Рюрика. И было оно достаточно мощным и стабильным. Оно уже досаждало самой Византии, периодически нервируя базилевсов своей активностью. Давно был построен город Киев, будущая столица Руси на долгие века. Уже славяне-поляне ходили походами на других своих братьев по крови — древлян и уличей, расширяя пределы зарождающегося государства, накладывая на них дань, собирая под одно крыло.

Активно развивалась торговля с Западом и Востоком. Наши купцы уже возили туда мёд и меха, а Рюрик всё ещё торчал на своём острове и к этому процессу не прикладывал ни своих сил, ни трудов. Пока он мог только завидовать чужим успехам и облизываться, как кот на сметану.

Грехи Вавилона. Дэни Виера и Билл Хьюз

Так вот, пока варяг облизывался, молодое Русское государство росло не по дням, а по часам, крепло, богатело, процветало, и никакой Рюрик, Рарог, или даже Трувор с Синеусом ему были совершенно не нужны. Там была своя династия. Свои славянские князья, и не глупее нашего заморского героя. Наши предки создали державу без помощи пришельца с Запада, и совершенно неважно, кто он был — викинг или варяг. Потому что нельзя создать то, что уже давно существует.

На тему становления Русской государственности обратил внимание и Михаил Задорнов, выдвинув свою теорию. Прежде чем перейти к разбору этой самой теории, чему, собственно, и посвящена эта глава, сделаем небольшое лирическое отступление. Обозначим свою позицию, как, собственно, мы сами относимся к тому, что популярные, известные совершенно в иной сфере люди занимаются тем, что несут своё видение истории в массы.

На самом деле, это совсем неплохо, если талантливый человек пытается в доступной и популярной форме, интересно, без передёргиваний и искажений рассказать о наиболее значимых событиях отечественной истории. Ведь одним своим именем он может привлечь куда больше народу к проблеме, чем это сделает масса безусловно умных учёных и знающих мужей, читать работы которых из-за той же учёности возьмётся далеко не.

Ибо не всякий захочет рыться в летописях, источниках и даже листать труды известных и мастеровитых историков. Ведь большинству хочется всё узнать, но так, чтобы это было легко, увлекательно, по возможности весело и при этом хорошо, если бы было близко к истине. Так что отвергать любую помощь, особенно талантливо написанную, просто неразумно.

По большому счёту, Михаилу Николаевичу Задорнову явно не место в компании тех деятелей, о плодотворной работе которых на ниве просвещения русского народа будет рассказано в этой книге. Ибо один из них выдвигает глобальные идеи, никем и ничем не подтверждённые, а другой открыто фальсифицирует отечественную историю в угоду своим религиозным взглядам.

При этом оба настолько плодовиты, что создаётся ощущение того, что их труды размножаются уже путём почкования, без участия самих авторов, спекулирующих на интересе читателя к истории.

Единственное, что хоть в какой-то мере объединяет их с Задорновым, так это то, что все трое позиционируют себя с частными сыщиками — Михаил Николаевич с Шерлоком Холмсом, Прозоров постоянно тычет пальцем в сторону патера Брауна, а Александр Александрович Бушков заявил честно, что он детектив-любитель.

Но только это и более. В тему нашей работы хорошо впишется цитата из книги самого Задорнова: Совместив одно с другим, Михаил Николаевич начал заниматься поисками украденной российской были, стараясь добросовестно и кропотливо разобраться в тех вопросах, с которыми хотел ознакомить читателей.

К источникам относился бережно, за глобальными сенсациями не гнался. Если и заблуждается при освещении некоторых моментов, то искренне. Но не ошибается тот, кто ничего не делает.

На этом отступление закончим. Это была присказка, не сказка, сказка будет впереди. Нет ничего удивительного в том, что М. Задорнов, рассуждая о загадочном северном князе, пошёл той же дорогой, что и большинство исследователей. Как истинный патриот, он начал с норманнской теории. Разработали и обосновали ее с немецкой тщательностью ученые, академики-немцы, приглашенные в Россию императрицей. Тут надо напомнить, что Екатерина была чистокровной… немкой! Как ей могло не понравиться утверждение, будто первым великим князем у славян был немец?

Что он сорганизовал этих ни к чему не способных многочисленных варваров-дикарей-славян? Всё ясно, всё понятно. И тут Европа нам пытается ценности свои навязать, и щедро славян ими обогатить.

Прямо в крови это у европейцев заложено — нести просвещение необразованным славянским народам! И не только славянским, можно и тем, у кого есть нефть. Или другие ценные ископаемые. Так сказать, совмещать полезное с приятным. Шлецер, Миллер и Байер. Вот они — три вируса российской истории-новодела, три основных источника — чуть не сказал марксизма-ленинизма — создания общепринятой кривды… Красиво звучит, правда?

Шлецер, Миллер, Байер… Просто как строчка из песни, хоть на музыку клади. Они, между прочим, этого заслуживают.

Всё правильно и верно говорит Михаил Николаевич, мы целиком и полностью согласны с его умозаключениями, но есть один существенный момент, на который популярный писатель не обратил внимания. Дело в том, что создателем норманнской теории была вовсе не эта пресловутая немецкая троица, а совсем другой человек. Который жил значительно раньше Шлецера, Миллера, Байера и которого никто на Русскую землю не приглашал, поскольку он здесь родился.

Звали этого человека Мстиславом, а по отчеству Владимирович, поскольку он был старшим сыном легендарного Киевского князя Владимира Мономаха. Именно он, а не заезжие немцы из XVIII века, начал сознательно искажать и фальсифицировать отечественную историю в угоду политической конъюнктуре времени. А она заключалась в том, что его отцу Владимиру Мономаху очень импонировала мысль о призвании варягов народными массами, поскольку он сам занял Киевский стол по призыву жителей столицы в нарушение всех существующих тогда норм и законов о престолонаследии.

Именно здесь и надо искать истоки темы создания Русской государственности конкретно варягом Рюриком, а не кем-то другим. А нам бы всё только немцев ругать.

У нас и своих мастеров без счёта, да таких, что немцы только на подхвате. Хотя в сообразительности им не откажешь. Умеют пользоваться тем, что само в руки плывёт. Сам Мономах был образованнейшим человеком своего времени, а потому нет ничего удивительного в том, что он заинтересовался трудом Нестора. Но очевидно, что игумен слишком деликатно подошёл к своему поручению и постарался как можно бережнее обойтись с первоисточником.

До добра это не довело. Видя, что дело забуксовало и нужного результата быстро ожидать не приходится, труд у него изъяли, и в дело переработки влез уже сам князь Мстислав.

Чтобы, так сказать, на личном примере… Эта беда, по мнению академика А. Шахматова, случилась в году. Но Михаил Николаевич продолжает считать главными фальсификаторами немецкую троицу: Слава Богу, что Татищев успел одну из этих летописей переписать.

Я эту бумагу внимательно изучил и даже на зуб попробовал. Так почему она достовернее той же Иоакимовской? Да и изучать лучше б было не бумагу. Бумага она что, всё стерпит, её хоть жги, хоть кусай, а иного ответа не даст. Ответ не в ней, он в тексте. Тут сколько ни жги, ни вымарывай, а правда где-нибудь да вынырнет. Как говаривали в революцию — всё не пережжешь!

Для нашей же, русской исторической науки ключевым стал год й. Вот тогда-то и начали всячески превозносить роль Новгорода в процессе создания Русской государственности, хотя в действительности в те легендарные времена роль Господина Великого была равна нулю.

Рыбаков указал на один очень существенный момент: А причины эти лежат на поверхности. Вся жизнь Мстислава была связана с Севером, поскольку он с детства сидел князем в Новгороде. Мать его была дочерью храброго английского короля Гарольда, павшего в битве с норманнами, а сам князь был женат на шведской принцессе. После смерти супруги в году Мстислав вступает в брак с дочерью новгородского посадника Дмитрия Завидича. Таким образом, мы видим, что все интересы сына Мономаха были связаны с Северной Русью, а не Русью Южной — отсюда и его подход к делу.

Итоги подобного творчества подвёл академик Б. Первый возглавил целый ряд северных славяно-финских племен по их просьбе и установил для них порядок, а второй овладел Южной Русью, отменил дань хазарам и возглавил удачный поход или года на греков, обогативший всех его участников. И особое место среди них принадлежит Никоновской летописи. Эта летопись, названная по имени патриарха Никона, которому принадлежал один из списков, специально для него выполненный, в первоначальной редакции доводила изложение с древнейших времён до года.

Данный свод является крупнейшим памятником русского летописания XVI века. О том же говорит и академик Б. Составители этого грандиозного летописного свода пользовались достаточно большим количеством древних документов, которые в дальнейшем были утрачены. По версии академика Б. Здесь мы имеем довольно занимательную картину, стоящую того, чтобы о ней поговорить. Не с варяжской точки зрения, а с точки зрения киевских правителей!

Что само по себе интересно. Что же мы наблюдаем? Оказывается, подход к проблеме становления Русского государства был у летописцев разный. Тенденцию эту можно определить как прокиевскую, так как первой страной, куда предполагалось послать за князем, было киевское княжество полян.

Стараясь изо всех сил связать становление державы с именем пришельца с Запада, они резали и кромсали капитальный труд Нестора. Итогом редакторской деятельности Мстислава стало то, что из истории были вычеркнуты имена тех, кто действительно закладывал основы Русского государства, создавал его своим потом и кровью.

Их место занял некий Рюрик, который и научил, наконец, наших предков тому, как надо правильно жить, хотя о том, что он делал до этого, судить невозможно.

Никаких документов нет, одни лишь догадки. И тут в ход идёт художественная литература. Историки напрасно тратят время, выясняя, кто он такой и откуда пришёл, вместо того чтобы внимательнее присмотреться к тому, а что, собственно, представляла собой Русь к моменту призвания в Новгород варягов? Какие события там происходили? Почему ими с таким упорством игнорируется сам факт существования сильного и стабильного государства, которое вело такую активную внешнюю политику, что попало даже в византийские источники, уделявшие славянам немало места, а также задолго до Владимира Святого сделало первый шаг к принятию христианства?

Почему всё сводится к имени варяга без рода и племени, который даже династию после себя не оставил? Об этом будет рассказано в главе про князя Игоря. Вопросов много, ответов, как всегда, меньше. Вот и Михаил Николаевич ушёл в иную сторону и там заблудился, занявшись поисками ответа на вопрос: Не все ли равно. Подумаешь, скандинав, немец, славянин? Пойдём этим же путём. Задорнову вопросом на вопрос.

Только вектор направления изменим. А с чего вы взяли, что именно варяг был первым русским князем? Ведь в летописях содержится совершенно другая информация! Поэтому нам абсолютно всё равно, откуда родом этот самый Рюрик — из суровых викингов или храбрых варягов, угрюмых тевтонов или горячих финнов, пусть даже из весёлого африканского племени мумба-юмба.

Незачем нам знать, кем он. Одного этого вполне достаточно. А там будь он хоть узбеком. Из-за какого моря, какого он был рода? Немец, швед, норманн, западный славянин? Князь, витязь, воин, купец или вообще бомж без роду без племени? Чтобы такой праздник удался, можно даже ничего не знать о Рароге-Рюрике.

День основания государства с ним связан точно так же, как и с любым христианским праздником. Рюрик не Дед Мороз, и не он осчастливил дремучих славян, а скорее, наоборот. Они дали ему всё, даже место в истории. И не объявись сей персонаж на Севере, туда бы всё равно пришли киевские дружины, и Русь Северная соединилась бы с Русью Южной. Такой сложный процесс, как становление государства, ни в коем случае нельзя связывать с именем одного человека. Это очень трудоёмкое и длительное. В этом сказывался и древний метод мифологического мышления, и средневековая привычка заменять целое его частью, его символом: Государство подменялось одним князем.

Сжатие исторического времени сказалось в том, что основание Киева, которое как мы установили теперь следует относить к концу V или к первой половине VI века нашей эры, некоторые летописцы ошибочно поместили под годом, сделав Кия современником Рюрика и сплющив до нуля отрезок времени в — лет. Прекрасное сравнение, лучше сам Михаил Николаевич бы не нашёл.

Вот каких дров наломал старший сын Мономаха! Вот кто посеял в русских умах разброд и шатание, а заморским историкам подарил целую теорию, которой те с благодарностью и воспользовались. Русский князь преподнёс иноземцам то, до чего они сами вряд ли бы додумались. То блюдо, которое он состряпал из грандиозного исторического труда Нестора, полностью отвечало взгляду на историю России немецкой троицы. Сам Мстислав, неизвестно за какие заслуги и деяния прозванный летописцами Великим, да и то задним числом, фигура довольно жалкая.

Именно в его правление зашаталась и начала рушиться единая до того Киевская Русь, начал набирать ускорение процесс феодальной раздробленности. Мстислав Владимирович не обладал ни политическими, ни военными талантами отца, так что если в чём и преуспел, так это на ниве фальсификации русской истории.

Однако теория норманнизма устроила далеко не. Понятно, что русские патриоты приняли эту идею в штыки! Что вы нам втираете? Сами с усами, тоже не лаптем кисель хлебаем, и без всяких ваших заморских дядек наши предки смогли построить своё государство. Обвинили в том, что утверждения последних ни на чем не основываются, кроме как на ложном чувстве патриотизма.

И вот теперь есть смысл взять и сравнить свидетельства не только русских летописей, но и других письменных источников, в том числе и иностранных, чтобы посмотреть на деятельность Рюрика и его славянских противников из Киева.

Изгнали варяг за море, и не дали им дани, и начали сами собой владеть, и не было среди них правды, и встал род на род, и была у них усобица, и стали воевать друг с другом. И пошли за море к варягам, к руси. Сказали руси чудь, словене, кривичи и весь: И от тех варягов прозвалась русская земля.

Новгородцы же — те люди от варяжского рода, а прежде были словене. Через два же года умерли Синеус и брат его Трувор. И принял всю власть один Рюрик, и стал раздавать мужам своим города — тому Полоцк, этому Ростов, другому Белоозеро. Как видим, ничего гениального.

А главное, всё тихо, мирно и спокойно. Но только на первый взгляд. И здесь поистине бесценными оказываются сведения, которые чудом сохранились в Никоновской летописи. Вот они рисуют совсем другую картину, где ни благости, ни благолепия, которое мы только что видели, нет и в помине — свою власть на Руси Рюрик устанавливает огнём и мечом.

А почему, мы расскажем чуть позже. Хотя мы будем по-прежнему придерживаться хронологии, которая указана в летописи патриарха. Примечательно, что храбрами на Руси называли богатырей, а потому это известие приобретает несколько иной смысл. Что Рюрик убил не смелого и отчаянного, но бесшабашного и мятежного новгородца, а русского богатыря по имени Вадим. В примечаниях историк отметил: Ну и где она, эта всенародная радость по поводу действий варяга?

Зато налицо настоящая междоусобица на Севере Руси. Мы видим, что Рюрик занимается лишь укреплением личной власти, а больше ничем. При этом он обрушивает репрессии на несогласных, убирает возможных конкурентов с дороги, а его варяги, в смысле — соколы, смотрят на местное население как на рабов. Причём летописец чётко разделяет славян и пришлых варягов, разводя их по разные стороны баррикад. Давайте сразу отметим, что это были два единственных упоминания о храбре Вадиме, иных нет, можете не искать, напрасно тратя время.

Ошибаетесь, Михаил Николаевич, ваш тёзка Михаил Ломоносов как раз во всём разобрался. Знал, что присосавшиеся, как пиявки к этой теме немцы не дадут возможности рассказать правду, поэтому и силы употребил на иное. И кто вам сказал, что: Вот только отец, муж дочери, принял христианство и сына крестил. Это вы откуда информацию добыли? Вадим — князь славянский, а язычник он или христианин, совсем неважно, не в этом.

Хватит все конфликты в борьбе за власть переносить на религиозную почву с противопоставлением: Что вы нам говорите? Покажите его во всей красе. Уж кто-кто, а вы это можете, так не пользуйтесь этим умением, где не. А у вас что? Пришел бы с дружиной, приказал всем дружить, и все бы дружили. Торговых бы поприжал за год-два, собственное войско организовал, своих бойцов-варягов учителями сделал. Оружие, говорят, у него лучше скандинавского, хотя и в подражание выковано.

Тогда бы нурманы на нашу землю точно соваться перестали. Это кто так у нас рассуждает — Гостомысл, сценарист или вы сами? Если Гостомысл, то, значит, он глубоко ошибся, не представляя себе дальнейших последствий своего решения.

И особенно о хазарах. С ними Рюрик и не думал вступать в конфликт. Никогда и ни за. Если это мысли ваши, то, значит, вы сами до сих пор не разобрались в ситуации, произошедшей в Новгороде. О каком объединении славян вообще идёт речь? Это что же, по вашему мнению, получается, что Рюрик хотел Киев и процветающую доселе Полянскую землю объединить с Новгородом? А затем подмять всё под себя? И кому от этого польза? Ответ до воя прост. Это нам ещё повезло, что Рюрик не горел желанием связываться с закалённой в многочисленных боях славянской ратью князя Осколда.

Под годом Никоновская летопись отмечает смерть Синеуса и Трувора — оба скончались одномоментно и дружно, видимо, не вынеся нагрузки по устройству земли русской.

И это как раз после того, как их братец, залив кровью Северную Русь, утвердил там свою власть. Таких совпадений не бывает. Конечно, могла и хворь какая приключиться, передающаяся воздушно-капельным путём, а ослабленные нагрузкой последних лет организмы братьев оказались к ней не готовы. Хорошо самого Рюрика-Сокола, рядом не было, а то остался бы наш народ без государственности. Так бы и бегали как индейцы в прериях, пока еще какого-либо варяга, болтавшегося в праздном безделье где-то поблизости, сюда не занесло.

Могут быть и другие варианты. Либо, когда победа была уже в кармане и пришло время делить добытое, их просто убрали по приказу старшего родственника. Скажете, такого быть не может? Наговариваете вы на. Да только и не такое бывало, стоит только внимательно почитать скандинавские саги.

Смирнов замечает, что только с вероятностью можно относить написание её ко времени ранее 70 года по Р. Каким же образом последующее явление может объяснить происхождение предшествующего?!

Рыбинского более, чем странна. Не имея возможности выяснить происхождение заключения фрагмента Евполема из Библии, мы ставим его в связь с гностическою литературою того времени и указываем для него параллель в таком изречении гимна ноассеков: Гносис действительно стремился к распознанию людей и делению их на три класса. Это обстоятельство подало повод проф. Рыбинскому сделать грубый выпад по нашему адресу в самодовольном чувстве полного превосходства и умения поучить другого даже в области для себя чуждой: Поснов желал найти комментарий к поразившей его фразе Евполема, то уже, конечно, за этим комментарием ему нужно было обращаться не к Ипполиту.

Рыбинский и не подозревал, какую грубую ошибку он допускает при этом, приписывая учение наассеков Ипполиту. Учение наассеков, изложенное у Ипполита в V книге, есть гностическое и относится к I-му, или к началу II-го века до Рождества Христова 63 ; уже христианские интерполяции этого учения относятся ко времени Адриана Значит, гностическое учение наассеков, из которого взято нами выражение, в своей основе относится как раз к тому времени, когда явился фрагмент Евполема.

С точки зрения занимающегося гностицизмом приписывать всё, содержащееся в Философуменах Ипполита, авторству или сочинительству есть невежество В связи с рассуждениями о фрагменте Евполема в последней его части проф.

Это обвинение возведено на нас проф. Рыбинским и в полном и сознательном нарушении 9-й заповеди закона Божия или Моисеева, который он преподаёт студентам. Рыбинский делает ссылку на предисловие к нашей речи, произнесённой на годичном акте духовной Академии, 26 сент.

Так как на академич. Предстояла такая задача в своё время и нам, при нашей слишком специальной теме о гностицизме Мы в этом случае воспользовались несколько оригинальными суждениями Е. Шмита, причисляющего к гностикам и русского Льва Толстого, — В. Шульца, сближающего гностицизм с модернизмом, и энцикликой Пия X, видевшего в модернизме возрождение древнего гностицизма.

Чтобы кто-нибудь не счёл подобных распространительных толкований гностицизма нелепыми, мы примирительно по поводу их писали: Что же касается нашего понимания гностицизма, то оно вполне определённо выражено в этой же речи. Кратко, по нашему мнению, гностицизм есть необходимый, хотя и болезненный переход от древнего дохристианского мира к новому, христианскому, когда человек, долго ища спасения лишь в язычестве и, наконец, обретя его в христианстве, стремился пронести в него с собою из язычества и всё то, что оно предлагало ему для его цели.

Рыбинский не согласен с таким определением гностицизма, то пусть попробует высказать своё. Но для чего же ему, зная наше определение, потребовалось подменять наше понимание другим, в своём роде делать подлог, и таким образом, по выражению великого апостола, подавлять истину ложью?. Этим мы заканчиваем разбор возражений со стороны проф. Рыбинского против нас по вопросу о самарянстве Суть дела, кратко говоря, заключается в следующем. Рыбинский, при изучении самарянства, не имея цельных источников за весь библейский период, то есть до конца I.

Жалуясь на отсутствие источников для изложения воззрений самарян вплоть до IV. Рыбинский почему-то никак не хочет для этой цели воспользоваться указанными фрагментами, игнорируя содержание их, хотя и соглашается, что для нас погибла целая, подобная фрагментам литература стр. Впрочем, под давлением господствующего мнения, проф. Рыбинский нехотя допускает, что, напр. Но когда доходит дело до подтверждения подобных заявлений, проф. Эта-то двойственность и лавирование — признание и непризнание: Рыбинского и, наоборот, может создать впечатление, будто и проф.

Рыбинский на чём-то опирается. По второму вопросу о самарийских магах, у которых проф. Рыбинский отрицает самарийское происхождение и влияние на христианский гностицизм, мы будем кратки.

Это, вох, потому, что свидетельства ересеологов мы привели, в начале нашей статьи; вох, потому, что исследователи гностицизма и самаританства — за редкими исключениями — вполне разделяют суждения ересеологов о значении самар. Ответ на крайне странную и до невероятности придирчивую критику проф. Рыбинского можно дать разве только в свободное от всяких занятий время. Рыбинский, конечно, не может отрицать приведённых данных христианских ересеологов; не может он оспаривать и почти общего признания их со стороны исследователей.

Он по этому поводу говорит: Но нельзя забывать, что большинство этих авторов самарянством не занимались и потому легко могли допустить неточности sic!

Естественно поставить вопрос проф. Рыбинскому, во имя чего же он выступает таким решительным новатором, не желающим считаться с свидетельствами древних отцов и учителей Церкви и почти общим признанием их со стороны новых учёных? Рыбинский чувствует неотложность этого вопроса и отвечает на него так: Но это заявление настолько не соответствует действительности в нашем вопросе, что является положительно непонятным, как проф.

Рыбинский мог высказать. В своей книге о самарянах проф. Рыбинский, как мы уже знаем, слёзно жалуется на полное почти отсутствие источников о самарянах до конца I-го. Впрочем, говоря вообще, неудивительно, если к началу второго десятилетия XX.

Явились бы новые источники о самарянах, которых не знали в начале х годов XIX, когда Вл. Рыбинский, тогда ещё юный доцент, принялся за изучение самарянства. Рыбинский таинственно молчит о них и не делает из них употребления? Ведь и гностики, прославившиеся своим таинственным преданием, указывали всегда, из каких, конечно, мнимых источников они заимствовали его Здесь уже явно критика проф.

Рыбинского переходит в авантюру и становится ходульной. Не желая и не имея возможности терять время на разбор такой критики, мы приведём лишь для образца некоторые пункты из неё. Мы в подвергаемом теперь проф. Рыбинским пристрастной критике примечании отметили, что положение проф. Рыбинского по вопросу о самарийских магах совсем беспочвенное: Рыбинский очень обиделся на нас за это и отвечает такою поистине мудреною тирадою: Поснов находит, что учение Симона оказывается висящим на воздухе, после того как выдвинута из-под него самарийская почва.

Критик не замечает, что опровергая мой взгляд, он сам подыскивает для него основания Не подлежит никакому сомнению sic! Рыбинский здесь сам запутывается в собственных дипломатических приёмах.

Рыбинский, как кажется, хочет сказать, что он готов бы не спорить против исторических свидетельств и полагать Симона самарянином, если бы ему не приписывать гностической системы, изложенной у Иринея.

Чтобы подтвердить эту желательную мысль, проф. Рыбинскому нужно ещё было подвергнуть отрицательной критике свидетельство и Иринея — Иустина. Но независимо даже от того, что это обстоятельство заставило бы проф.

В таком случае проф. Рыбинский уже без всякого предварительного изучения источников — Иринея, Ипполита и без всяких доказательств смело заявляет: Если поверит кто этому вымыслу, — то и хорошо; а если и не поверят, — не плохо, так как автору высказать эти смелые мысли не стоило ровно никакого труда. Разумеется, лицам, занимающимся изучением гностицизма, такое заявление может показаться просто ни с чем не сообразным.

Какая такая возможна была в I-м веке на самарийской почве система — не синкретическая, не гностическая? Ириней, имевший под руками синтагму Иустина, мог извратить до неузнаваемости систему Симона? Как можно уравнивать системы Симона у Иринея и Ипполита, когда они резко различаются между собою?

Безвыходность собственного положения проф. Рыбинский хочет прикрыть придирчивою и мелочною критикой наших рассуждений о Симоне маге. По поводу наших слов: Поснов этим вопросом, однако, не задаётся и только? II или в начале IV. То ему не нравится будто бы излишняя быстрота в наших выводах, то медлительность. Рыбинского хоть как-нибудь придраться к нашей работе и сделать выпады относительно личности автора. Это он делает, представляясь непонимающим самых простых вещей, и даже намеренно искажая наши суждения.

Рыбинский недоволен в данном случае, почему мы не высказываемся или за подлинность синтагмы Симона у Иустина-Иринея или Ипполита. Да, мы высказываемся, и это видно даже из перифраза наших слов проф.

Это — говорим — следует уже из искусственного извлечения проф. Здесь же мы даём все преимущества системе Симона, изложенной у Иустина-Иринея. Рыбинский сознательно подавляет истину неправдой, или ложью … — Потом, проф. Рыбинский почему-то не хочет обратить внимание на то, что для нас, занимающих собственно христианским гностицизмом, вопрос о Симоне маге и других самар. Поэтому для нас достаточно было показать синкретический гностический характер учения, приписываемого Симону магу древними источниками, — и.

В виду этого, познакомившись с источниками, мы считаем излишним для себя рассматривать всю литературу предмета и ограничились, как нам думается, важнейшею. Иначе бы мы отнеслись к делу, если бы писали монографию о Симоне маге, или если бы мы занимали по предмету своей темы такое же положение к самарийским магам, какое проф. И Менандра, ученика Симона м. Рыбинский устранить с самарийской почвы на основании будто-бы сообщения св.

Мы указали на то, что изречение Иустина о Менандре: За это говорит форма аориста, в какой стоит гл. Аорист указывает на кратковременность действия, относящегося к определённому моменту или совершившегося в один момент Потом за такое понимание говорит и наблюдение за деятельностью гностиков. Обычно они были какие-то непоседы, носились с своим учением по разным странам, как, напр. Кроме того мы заметили проф. Рыбинскому, что для точки зрения его, очищающего самарийскую почву от синкретических и гностических идей, важнее вопрос не где проповедовал Менандр, а откуда заимствовал.

Относительно места заимствования Менандром своего, учения, проф. В таком случае — возразим проф. Рыбинскому — напрасно он беспокоится, не позволяя Менандру выходить с проповедью из г. Ведь это для его тенденции действительно не нужно или безразлично.

Рыбинский пытается отплатить своему оппоненту, явно извращая его мнение о Менандре. Рыбинский, довольно решительно отрицает уже не только самаританизм? Рыбинский хочет сделать будто бы из наших слов.

Здесь новое сознательное подавление истины ложью. Во 1-х, мы говорим о малоизвестности не Менандра, — как утверждает проф. Рыбинский, а его учения. Ведь это не всё равно. Это твёрдо стоит и хорошо известно. Об учении же его, действительно, очень мало известно. Во-вторых, мы говорим о мнении некоторых исследователей, сомневающихся в историческом характере Менандра и видящих в нём искусственный мост от самарийскаго гносиса к сирийскому.

Рыбинский, вопреки очевидности, приписывает это мнение мне самому. И как назвать такой приём!. Но неужели, без нарушения законных правил, можно отсюда сделать вывод: Рыбинский такой вывод делает Какой-нибудь богослов рассуждает о первых трёх евангелиях-синоптиках с одной стороны и евангелии Иоанна Б. Рыбинский причислит такого богослова к рационалистам, отрицающим подлинность 4-го евангелия?

Излагая учение Досифея, которому у нас посвящено в примечании ровным счётом 20 строк Труды. Рыбинский по этому поводу замечает: Но 30 дней с богиней Луною — всё-таки, несомненно, принадлежат к явлениям астрономическим. Но что бы сказал проф. Рыбинский, если бы он прочитал у св. I, 3 о зонах гностика Валентина, число каковых, по Валентину, указывает на 30 лет Спасителя, пребывавшего в неизвестности.

Тогда и вовсе проф. Рыбинский выступил бы в роли защитника библейского происхождения этого гностического учения против древних отцов и писателей Церкви!. Главным же образом, борясь против изложенного мною в примечании в ти строчках учения Досифея, проф.

Рыбинский специализуется на опечатках. Поснов, упоминают Ипполит ср. Псевдо-Тертулиан, Ориген, Епифаний и др. Незнакомый с делом читатель, — смеётся пр. Рыбинский, — будет, пожалуй, недоумевать, почему это г.

Поснов об Ипполите говорит во множественном числе, а целый? Рыбинский находит для себя достаточный и приятный повод поиронизировать лишь по поводу того, что по корректурному недосмотру у меня обратная скобка стоит не после Пс. Тертулиана, как бы следовало, а отнесена к концу фразы. Но в данном случае — хотя иронические упрёки нам проф.

Рыбинского основываются на неправильной корректуре одной скобки, однако они формально правы. Но есть другие замечания нам со стороны проф. Рыбинского по поводу также корректурных ошибок, но уже исправленных нами ранее его замечаний. Однако после этого приводим некоторые сведения об учении Досифея из сомнительного источника Климентина. Вот весь наш криминал.

Не помним, как читалась у нас эта фраза в рукописи. Во всяком случае неточность этой фразы была уже замечена и исправлена нами ранее проф. Рыбинский не хочет этого знать. Забывая, что опечатка исправлена уже давно, он по своим критическим приёмам считает возможным поиздеваться, как он полагает, очень остроумно: А читатель после категорического заявления г.

Или ещё один пример запоздалых замечаний нам со стороны проф. Эта фраза также была исправлена нами. Тем не менее проф.

Рыбинский находит возможным делать мудрёные выкладки по поводу этой уже исправленной опечатки в своей статье, появившейся раннею весною г. Рыбинскому очень нравится полемизировать с своими оппонентами, имея их статьи в первой корректуре, отказываясь от второй. Но нам чрезвычайно любопытно знать, как бы отнёсся проф. Или какой каре, по мнению проф. Рыбинского, рецензент имеет право обвинить его в невежестве. Но мы случайно встретили в кн.

Рыбинский здесь смешал евангелие с толкованием на него, в некотором смысле ев. Разумеется, конфузно представителю кафедры экзегетики не иметь представления о трудах великого экзегета древности; конечно, неудобно, ссылаясь на источник, якобы самостоятельно изученный, не дать себе даже труда проверить цитату, взятую у.

Но этого — говорим — мало.

Как найти неверное утверждение в теме: "Русь расправляет крылья"?

Рыбинский, почему-то в данном случае отказался от самого простого здравого смысла. Ведь ему известно, без сомнения, содержание евангелия Иоанна. Он знает — надеемся, — что в й гл. Иоанна содержится повествование о тайной вечери и начало прощал.

Тогда Иисус сказал ему: Каким же образом — спросим проф. Рыбинского — он мог подумать, что в толковании на такую главу и такой стих могла быть речь о самарянине Досифее?!. Понятно, самое обыкновенное соображение заставляло предполагать, что если есть у Оригена замечания об учении самарян, то их естественно искать только в толковании на 4-ю главу ев. Иоанна беседа с самарянкоюгде идёт речь о верованиях самарян.

Так имеется дело и в действительности: Origenes werke IV B. Или ещё пример — ближе к нашему делу. Рыбинского, какие он позволяет при приведении для критики моих рассуждений. Ведь такая историческая нелепость не только непростительна занимающемуся христианским гностицизмом, но и всякому более или менее богословски образованному.

С точки зрения проф. Рыбинского мы и имеем право обвинять его чуть не в провокации, во всяком случае в злостном искажении наших положений, профессор-де Рыбинский занимается нехорошими делами и. Подводя итоги нашей полемике с проф.

Рыбинский знает, что древние ересеологи — св. Рыбинский этим не смущается: Мы рассмотрели отдел проф. Но недостаточно уличить оппонента в его ошибках, интересно понять, как он пришёл к. Прямым следствием этого было исключение из самарийской истории известных самарийских магов, ибо они порождены были тем же синкретическим, гностическим течением.

Причина такой чудовищной вивисекции истории народа заключается в том что проф. Рыбинский не изучил громадного эллинистического движения, затопившего весь мир в последние века пред Рождеством Христовым. Самарянство, как явление синкретическое в самом своём рождении, более других было восприимчиво для этого движения, и действительно восприняло его и дало целую литературу, сохранившуюся только в отрывках, и выставило крупных представителей религиозного синкретизма и гностицизма.

Всё это, разумеется, налагало на проф. Рыбинского строгое обязательство изучить эллинистическое течение, чтобы понять само самарянство времён Иисуса Христа. Муретова по поводу упомянутой работы проф. Мы нарисовали бы, конечно, совершенно ненатуральное положение вещей, если бы вздумали утверждать, что проф.

Рыбинский не замечает, этого исторического слона. Нет, он не мог не заметить и синкретического течения. Больше отвечает делу, может быть, другое предположение. Рыбинский, изучая в течение ти лет материалы, приготовляя сочинение о самарянах, почувствовал себя под конец утомлённым, чтобы приняться за изучение ещё эллинистического синкретического учения.

Ему нужно было для этого сделать сотню или две справок, прочитать десяток другой книг; но уже энергия иссякла, терпения не хватило, и книги были отложены в сторону.

Рыбинскому в этом периоде самарянства пришлось разойтись не только с исследователями гностицизма, которых к некоторому его спокойствию он не знает, но даже с серьёзными многоучёными, собратьями по перу, исследователями самарянства, напр.

Рыбинский почувствовал в самые последние годы, пред выпуском своей книги. Чрез несколько лет узнал об этой книге, достал и познакомился с её содержанием и проф.

Монтгомери проводится взгляд, по извлечению проф. Вот нашёлся истинный благодетель! Рыбинский, кажется, упустил из виду, что — г. Отсюда получился, как мы уже видим, противоречивый взгляд на само самарянство. Рыбинский совсем не сведущ в эллинистическом, синкретическом течении века Рождества Христова. Касаясь явлений этого периода фрагментов, самар. Рыбинскому не удалось и на йоту. Да не об этом он и думал, когда отыскивал искусственный повод для полемики против.

Критика его, как мы видели, носит характер выпадов против личности автора примечания, то есть против. Настоящий ответ мы пишем отчасти по побуждению добрых приятелей, которые значительно ранее нас прочитали критику проф. Рыбинского и вынесли из неё впечатление, что она наполнена инсинуациями и направлена против личности автора и что на неё необходимо ответить, независимо от её научной состоятельности или несостоятельности.

Рыбинского — это критика дурного тона. Это не только ясно чувствуется, из общего характера её, но и доказывается им самим. Рыбинский не понимал, что, выражаясь так, он говорит явные несообразности: Желание его сердца наговорить побольше оскорбительных выражений по адресу своего оппонента.

Мы между прочим ссылаемся на согласие с моим взглядом почти всех авторов, касавшихся данного вопроса. Но обратите внимание, какие у него нашлись дипломатические, мягкие выражения по их адресу: Но есть один автор, почтенный профессор Казанской духовн. Академии, как раз соприкоснувшийся в своих научных трудах в самое последнее время с тою областью, где считает себя специалистом проф. В таком выводе г. Собеседник,ноябрь, стр. Однако, печатая свою критику на наше примечание в марте г. А как кстати было бы упомянуть об этом!.